путешествия, возможности
«В прошлом году каждый месяц куда-то летала»
Ирине Ясиной поставили диагноз «рассеянный склероз» 17 лет назад. Ей было 35, она любила каблуки и велосипеды, активно ездила по миру. «Представить, что ты станешь инвалидом — сидячим, лежачим, — это ужасно», — не раз признавалась Ясина. Уже 13 лет она в коляске, не может перемещаться без посторонней помощи.

Но Ясина смогла сохранить прежний образ жизни при кардинальной смене физических возможностей — написала детскую книгу «Человек с человеческими возможностями» и книгу-автобиографию «История болезни», работает журналистом в gazeta.ru, занимается правозащитной деятельностью. А еще — собирает дома посиделки с родными и друзьями, много путешествует.

В интервью для aviadagaeva.com Ирина Ясина поделилась подробностями, каково это быть «нестандартным» пассажиром самолета.
Ирина Евгеньевна, в вашей истории коляска не стала препятствием для полетов. Как привыкали?

— Я на коляске с 2003 года, то есть специальные устройства и помощь мне нужны 13 лет. Поначалу я могла встать и пройти несколько шагов, что сильно упрощало процесс. В какой-то момент я уже не могла совсем передвигаться. Но летаю я все время много, у меня были и трансатлантические перелеты. Даже не могу сказать, когда я больше путешествовала. В прошлом году буквально каждый месяц куда-то летала. Замечу, что из всех авиакомпаний, которыми я пользовалась, больше всего люблю «Аэрофлот», и не потому, что родной, отечественный.
Чем же он приглянулся?

— Мы с ним очень долго... воспитывали друг друга. Про все свои полеты я рассказывала в ЖЖ. Я подробно открыто писала, как проходила посадка в таком-то терминале Шереметьево, на каком рейсе какие были недостатки. Мне потом приходили сообщения из службы по работе с лицами с ограниченными возможностями, письма лично от гендиректора «Аэрофлота» Виталия Савельева. Объясняли, извинялись, обещали исправить. В общем, была довольно длинная эпопея — лет пять, не меньше. И сейчас я вижу, что, например, в терминале D нет никаких проблем, все хорошо.
Нет проблем для вас, потому что уже приспособились? Или для всех?

— Думаю, для всех — сейчас инвалидов летает много. Раньше в Шереметьево я часто была одна на коляске. И на меня смотрели, как на нечто эдакое. Теперь инвалиды в аэропорту стали чем-то рутинным, обычным. И это, пожалуй, самое главное.
Но психологически нужно себя подготовить к тому, что будет неприятно. Я к этому всегда готова. Придется объяснять, придется ругаться. Не знаю, все, что угодно.
Допустим, изначально не было никакого оборудования. Моя коляска не всегда проходит между рядами в салоне — есть лишь отдельные типы самолетов, где все нормально. А узкая коляска у авиакомпании или отсутствовала, или она была в таком состоянии, что пользоваться страшно.

Сейчас такого нет. «Аэрофлот» закупил все необходимое. А в Шереметьево есть амбулифты. Еще я их встречала в Питере и Сочи. Кажется, больше нигде в российских городах, куда летала, их не видела. Амбулифт — удобная вещь. Он подвозит человека на коляске к трапу, поднимает на уровень двери в самолет. И потом можно спокойно проехать в салон — на узкой специальной коляске или своей.

Отсутствие амбулифтов — всегда самая большая проблема. Подъезжаешь к трапу, а там ступеньки. Идти по ним ты не можешь, значит, кто-то должен нести. Если персонал необученный, то жди проблем. Помню, года четыре назад мне в Челябинске сильно вывихнули плечо. Я там просто орала от боли.
С чем еще приходилось сталкиваться?

— Прошлым летом был выдающийся случай в пермском аэропорту Большое Савино. Перед посадкой мне сообщили, что до полета меня должен допустить местный фельдшер. Представляете? Допустить! Эта абсолютно безграмотная формулировка привела меня в ярость. Выходило, что мог и не допустить. Ко всему прочему выяснилось, что фельдшер «отъехал домой», потому что суббота.

Я была с Ольгой Романовой, говорю ей: «Романова, доставай iPhone, пиши в Facebook». Она и писала, что Ясину не допускают к полету. Она немного экстраполировала ситуацию. Ровно через минуту мне позвонили с радиостанции «Эхо Москвы», я им все рассказала. А еще через минуту к нам бежал какой-то юноша, крича на весь аэропорт: «Не надо фельдшера! Никакого фельдшера!». Оказалось, это человек из дирекции Большого Савино. Ситуация разрешилась.
Сотрудники региональных аэропортов не обучены. А все просто: если вы видите инвалидную коляску, то не падайте в обморок и не зовите фельдшера – это не его дело. Нужно лишь — сопроводить.
Что это все-таки за история с фельдшером? Откуда она взялась?

— Похоже, из Советского Союза. Инвалиды тогда вообще не летали. Это тебе не нынешние рейсы из Москвы в Лос-Анджелес или в Тель-Авив, на которые по несколько колясок приходится. Меня это не может не радовать.

В провинциальных аэропортах инвалидность по привычке воспринимается как инфекция что ли. И тебя сразу отправляют в медпункт, где фельдшер заполняет на тебя какую-то бумагу: ФИО, год рождения, диагноз. Когда говоришь, что диагноз может знать только лечащий врач, не понимают. При покупке билета я уже указываю, что летит инвалид. Этого достаточно. Не раз приходилось вступать в длительное объяснение — в Иркутске, Челябинске, Самаре…

Или — вот еще случай. В Самаре за мной прислали машину скорой помощи (!), чтобы довезти от самолета до здания аэропорта. Мало того, что это бред сам по себе, так еще и нужно было лечь на носилки. По-другому меня в машину засунуть не могли. Я тут же написала кляузу в ЖЖ. Потом губернатор Меркушин зачитывал ее законодательному собранию.
Предполетный контроль чем-то отличается?

— Есть специальные датчики, которые могут «проверить» мою обувь, одежду, коляску. Не спрашивайте меня, каким образом – я в технике совсем дурной человек. Все делается так, что я не встаю с коляски, кроме Израиля. Там могут попросить проверить коляску отдельно от меня. У них обстоятельства такие, я отношусь к этому спокойно.
Какие сложности бывают непосредственно на борту?

— Самый неприятный момент у меня был с авиакомпаний Lufthansa.

?!

— Lufthansa — абсолютно непробиваемая. Я понимаю, что есть правила работы с инвалидами на борту. Но эти правила должны предусматривать некоторую возможность для старшего бортпроводника или командира корабля принять решение, которое немного не соответствует инструкции.

У меня уже болели плечи, и пересадить меня захватом под подмышки было очень сложно. А в Lufthansa существует правило — во всяком случае, оно было в 2007 году, что инвалид должен сидеть на четвертом ряду около иллюминатора. Выходило, что меня надо поднять в воздух и перекинуть на это самое место. Какой-то акробатический номер еще и обязательно с двумя сильными мужиками — другие бы не справились.
Я долго объясняла про больные плечевые суставы, но бесполезно. Вот буквально шаг влево, шаг вправо – расстрел.
Аналогичный конфликт у меня был в прошлом году с компанией «Международные авиалинии Украины» (МАУ) на рейсе Львов — Киев. У них правило: сажать на второй ряд. Почему второй? Почему не первый? Тоже долго объясняла, но бортпроводник уперся. В Киеве меня встретили двое довольно грамотных парней-сопровождающих. Я рассказала, как меня правильно поднять и пересадить в коляску.

Дальше мне нужно было лететь в Москву теми же МАУ. Прошу парней: «Не давайте больше сажать меня на второй ряд». Они соглашаются помочь. Входим в салон, просим первый ряд и — никаких проблем. Я никому не мешала, наоборот, неудобств не создала.

Кстати, в израильской компании El Al садишься, куда тебе удобнее.
Как решаются бытовые вопросы в полете?

— Если длительный рейс, то там все предусмотрено. Есть узкие коляски, с помощью которых ты можешь передвигаться по салону. А коляски сейчас имеются, по-моему, в любом самолете. И бортпроводники обученные.

На низкобюджетных авиакомпаниям летали?

— Нет, совсем не мой вариант. Инвалиду комфортно летать — довольно дорого. Поэтому я заранее, что называется, ищу «спонсоров». Это могут быть работодатели, организаторы мероприятий, куда меня приглашают, или просто друзья.
Как я поняла, вы отлично разбираетесь в самолетах.

— Абсолютно! Я всегда интересуюсь типом самолета перед полетом. Если это семейство самолетов Airbus А320, то я спокойна: значит, моя коляска проходит в салон бизнес-класса. Если самолеты Boeing 777 или А330, то начинаются проблемы — там очень узкие проходы между рядами. Кстати сказать, в Sukhoi Superjet 100 коляска отлично заходит; летала на нем из Москвы в Одессу.
Скажите, как реагируют пассажиры?

— Сейчас вполне спокойно. Если мы с помощницей оказываемся по разные стороны прохода, то прошу поменяться местами, и все получается. Может, я так выгляжу замечательно, что люди на мои просьбы легко откликаются? (смеется).

Вспомнила интересную ситуацию. В 2006 году летела из Москвы в Венецию — из Шереметьево, но амбулифта не было. И вот трап. Меня надо как-то доставить в салон. Мне сотрудники аэропорта говорят: «А давайте сейчас на ручках…». Я тогда худая была, весила 50 кг. Отвечаю: «Нет». Понимаю, что я должна бороться за права всех инвалидов, а не только легких — в смысле с легким весом.
Меня, допустим, на ручках. А если на моем месте окажется 100-килограммовый неходячий дядька? У нас состоялся длинный диалог на повышенных тонах.
И был среди пассажиров мужик на костылях, который сразу занял мою сторону. Он видел, что я задерживаю рейс, и весь самолет уговаривал подождать, пытался объяснить, почему происходит задержка. Потом мы с ним подружились. Сидели в самолете рядом, болтали. Он оказался без ноги — из-за какой-то болезни ампутировали, но очень спортивным. Занимается водными лыжами, у него, понятное дело, одна лыжа. Фантастический человек — Миша Житловский.
Женщина с обложки. Интервью с Ириной Ясиной в Forbes Woman, весна 2012
Как вообще отстаиваются права инвалидов? Хватает ли законов?

— Я плотно работала с ребятами из «Перспективы» [региональная общественная организация людей с инвалидностью]. Там была целая программа полетов и слепых, и колясочников. Мы с ними, конечно, кооперировались. Например, вместе разбирались с инцидентом в том же Большом Савино — там парня на коляске спускали по обледенелому трапу и уронили. Писали во все инстанции, включая администрацию президента.

Что до законов, то все есть. Другой вопрос — исполнение и наказание в случае неисполнения. Предположим, где-то не сделаны туалеты для инвалидов... С этим бывает полная беда. И вот я столкнулась с серьезным неудобством. Куда мне обращаться? Могу ли я судиться, требуя возместить моральный ущерб? У меня же такой иск никакой суд не примет.
Что можешь стать мотивом для инвалида выбраться из дома? Нужны ли специальные пособия для путешествий?

— Пенсии по инвалидности — это правильно. А вот выплаты для путешествий… Я так отвечу: важнее, чтобы инвалиды имели работу. Если у человека есть работа, то поводов и возможностей для поездок становится больше. Я это знаю по себе.

Фотографии Леонида Фаерберга/transport-photo.com